Весна

Весна

– Значит в восемь около метро. Не опаздывай, – сказала Дашка.
– Договорились, до встречи, – ответила Лиза, положила трубку и потянулась так, как будто бы только встала.
Хорошо, что отпуск, и хорошо, что я никуда не поехала, – подумалось ей. – Наконец-то можно без суеты погулять по городу. Глядя не под ноги или в спины впередиидущим пешеходам, а вокруг, побродить по проспектам, улицам, бульварам и скверам. Этот город, он ведь необычайно красивый. И всегда был таким. Несмотря на то, что власть в некоторые периоды времени весьма неоднозначно трактовала понятие красоты. Очистив площади от шелухи нагромождений разномастных палаток и расширив тротуары, пространство стали наполнять всевозможными ярмарками выходного дня, замысловатыми домиками, фигурками, цветочными композициями. Иногда это превращалось в несозвучную какофонию звуков разных эпох.
Так было и сейчас, накануне майских праздников и совпавшей с ними в этом году Пасхи: памятник истому христианину Пушкину, написавшему «Гавриилиаду», соседствовал с огромными фигурами пасхальных яиц с кроличьими ушами, рядом рабочие устанавливали растяжки с плакатами ко Дню Победы. Депутаты, у которых на носу были очередные выборы, рассудили неожиданно здраво – не стали дополнять эту картину плакатами с собственными изображениями, посчитав, что скорее проиграют, чем выиграют от такой рекламы. Словом, город кипел, он жил в своем привычном ритме, снисходительно подстраиваясь под веяния моды.
До места встречи можно было доехать, а можно было бросить машину на середине пути и пройтись пешком. Проигнорировав так любимого ею Черчилля, который говорил: «Я никогда не стоял, когда можно было сидеть, и никогда не сидел, когда можно было лежать», Лиза выбрала второй вариант. Оставив машину в перепутье московских двориков, она пошла на встречу пешком. В запасе был еще целый час.
Первая по-настоящему весенняя духота медленно опускалась на город. В ее плену томились автомобилисты, попавшие в пятничные пробки, и люди, спешащие в объятия метрополитена. Но это был приятный плен. После долгой зимы весна будто заявляла уверенным тоном: «Я вступила в свои права, у меня есть свои условия, но вам понравится». И людям, действительно, нравилось. Все чаще навстречу ей попадались мужчины, облаченные в одежду с коротким рукавом и девушки в легких платьях с большими сумками, из которых торчали куртки и теплые шарфы. Зима осталась в воспоминаниях горожан, и только редкие атрибуты напоминали о ней.
«Как часто мы не замечаем того, что происходит вокруг, – думала Лиза, на ходу попивая через трубочку латте с корицей. – Не то, что показывают по телевизору, не то, что мельтешит перед глазами каждый день в интернете. Нет, то, что составляет настоящие моменты жизни. Многосерийный фильм «Времена года» крутят в прокате не одну тысячу лет, а он все так же удивителен и непостижим. Взять, к примеру, зиму. Она кончилась совсем недавно, а помню ли я, какой она была? Когда выпал первый снег? Что я почувствовала, увидев его? А впервые попав в пучину снегопада? Почему мы всегда с нетерпением ждем весенней зелени и никогда не замечаем, когда же она заполняет собой все. Словно это буйство красок появляется по мановению волшебной палочки ночью, когда все спят. Мы вечно суетимся, бежим куда-то, опустив глаза в пол. Зачем?»
«Под ноги смотри!» – идущая по противоположной стороне дороги женщина так громко сделала замечание маленькому сыну, что заблудившейся в своих мыслях Лизе показалось, что претензия адресована ей, и она машинально опустила голову. Умерив шаг, Лиза увидела «штрафника» в синем костюме с белым воротничком, ростом не многим выше управляемого им самоката. Она редко улыбалась детям, но этот человечек заставил ее улыбнуться. «Тебе тридцать, никто не может делать тебе замечаний. Впору самой уже начинать», – пеняла она себе мысленно.
В назначенный срок она была на месте, вскоре подошла и Дашка.
– Нет, ну, это ужас просто, – начала с порога она.
– Что случилось?
– Я сейчас в машине слушала радио, там обсуждали тренинги по знакомству с мужчинами.
– И…?
– В общем, с мужчинами с доходом меньше 50 тысяч заниматься сексом нельзя, от 80 до 250 можно, если будет водить по ресторанам, – начала Даша.
– Мда… страна вымрет, – многозначительно заметила Лиза.
– Это еще не все. От 300 до миллиона – можно строить долгосрочные отношения.
– Бред какой, мне кажется, те, кто ходят на такие тренинги даже считать до миллиона не умеют. Строить отношения… строители, блин.
– Ага, кстати, в этом случае женщина должна служить мужчине, ну, детей рожать и все такое, – Дашка хихикнула.
– Занятно… некоторые виды животных не могут размножаться в неволе, а некоторые женщины, значит, в «нищете». Ладно, какие еще опции там были?
– С доходом выше миллиона, ну, тут, как говорится, уже и швец, и жнец, и в дуду игрец. Женщина должна соответствовать.
– Ну, про дуду я давно догадалась. Даш, вот зачем ты мне настроение портишь?
– В смысле? – смутилась Даша.
– В прямом. Пятница, конец недели, наконец-то, вечер, концерт, а тут ты с этой ерундой. Не сбивай меня с позитивного настроя, а то опять впаду в свое обыденное циничное ерничество.
– Ладно, ладно, все хорошо. Я была в возмущении, надо же было с кем-то поделиться! – начала оправдываться Даша.
– Да, я шучу. Нормально все. Подожди, а ты знаешь, куда нам идти вообще?
– Так, дай сообразить, мы шли по Тверской, третий поворот направо.
– Прошли.
– А, ну, значит, сейчас налево и углубиться во дворы.
– О’кей.
По дворам долго плутать не пришлось, звуки музыки привели их по назначению. Место было странное. Спустившись в подвальное помещение, девушки сдали верхнюю одежду в гардероб и по узкому коридору направились в сторону зала.
– Не понимаю, как мы могли слышать музыку на улице, если они находятся в подвале? – недоумевала Даша.
– Не знаю, может, это не отсюда было, – ответила Лиза, оглядываясь по сторонам.
Коридор и вправду был узким, даже две стройные девушки с трудом могли бы в нем разойтись, как пронести через него крупногабаритные инструменты вообще было непонятно. Нагнетало обстановку и освещение, свет был тусклым и красным. Они дошли до небольшой лестницы, ведущей вниз, после нее нужно было резко повернуть налево.
– Ого! – только и смогла сказать Дашка.
Вид действительно открывался неожиданный. Они оказались в зале, одна сторона которого выходила на улицу. Видимо здание было построено на весьма неровном ландшафте, и архитекторам удалось мастерски обыграть эту особенность. Акустике это не вредило, а небольшое с виду помещение наполнялось воздухом. Столики на уличную часть еще не поставили, зато по периметру свободной террасы стояли кадки с сиренью, которая как раз начала цвести. Подошедший официант провел девушек к их столику и предложил меню, Лиза сразу окунулась в его изучение.
– Прикинь, тут стена мягкая! – сказала восторженно Даша.
– В смысле? – переспросила Лиза, подняв голову от меню.
– Ну, вот, смотри, – Дашка откинула назад голову и попружинила об стену.
Лизе, сидевшей напротив нее, лицом к стене такая опция была недоступна.
– Класс, – Лиза вскочила с места, подошла к стене и чуть присев проделала то же самое, что и Даша, – зачем это, интересно?
– А это вы поймете, когда начнется концерт, – ответил на ее вопрос подошедший официант. – Определились с заказом?
Слегка покраснев от того, в какой момент ее застали, Лиза села на свое место и, не глядя на него, начала одобряюще кивать под Дашины реплики.
– Да, нам, пожалуйста, сырную тарелку, фруктовую тарелку и бутылочку белого сухого вина, – сказала Даша. – Подскажите, а концерт скоро начнется?
– По расписанию, у нас музыканты пунктуальные, обычно не задерживаются, – ответил официант.

***

Это был вечер спервовзглядных любовей. В воздухе витал флирт. Неосторожно блуждая взглядом по гостям, вполне можно было испачкаться о чье-то встречное подмигивание – чем напыщеннее человек, тем хуже отстирывались эти следы.
Публика была весьма разномастна, впрочем, это легко объяснялось разбросом цен на билеты и сегодняшним репертуаром. Американские джазмены советского происхождения играли лучшие хиты The Beatles. Поэтому здесь были девушки-меломанки, романтизировавшие образ хиппи и музыки 60-х годов прошлого века. Солидные семейные пары, любившие ливерпульскую четверку еще в молодости. Напомаженные московские финансисты, считающие, что распивать дорогой виски под звуки джаза – признак породы. Конечно, намерений склеить девочек никто не отменял, но, если бы улов был скудным, расстройство от неудачи компенсировалось бы приятной обстановкой.
В самом дальнем от сцены углу, за колонной расположилась компания свободных художников, заказавших сок и из-под полы добавлявших в него принесенную в рюкзаке водку. За некоторыми столами вальяжно скучали великовозрастные толстосумы в сопровождении волшебных нимф. Видимо, сочетание алкоголя, юного тела и звуков музыки времен их молодости должно было создать иллюзию, что «все еще будет».
За столиком рядом с Дашей и Лизой сидели четыре женщины лет пятидесяти пяти. Нельзя сказать, что они были в прекрасной форме, было очевидно, что руки и другие приспособления пластических хирургов обошли их стороной, но это ни сколько не умаляло их красоты. Естественной красоты и энергии, которую Лиза буквально ощущала спиной. Глаза, полные жизни и надежд. На контрасте с обрюзгшими мужчинами, ищущими забвения в платных объятиях девушек, годящихся им в дочери, они смотрелись еще более выигрышно.
Когда на сцене начали появляться музыканты, чтобы настроить аппаратуру и провести последние приготовления к выступлению, официант принес заказ, открыл вино, разлил его по бокалам и откланялся до дальнейших распоряжений. Он был ненавязчив и услужлив, как раз то, что нужно.
– Ну, давай тост, – сказала Даша, поднимая бокал.
– Хм… – Лиза приподняла бровь и задумчиво посмотрела на потолок, – он зеркальный!
Даша подняла голову и увидела свое расплывчатое отражение.
– Неплохо, – сказала она, – так за что пьем?
– За весну, – ответила Лиза, – мне кажется, в этом году она прекрасна. Давай за весну, за этот чудесный концерт, за то, чтобы у нас не кончались поводы для новых тостов. За нас!
– Ура! – чуть громче положенного сказала Даша, они чокнулись бокалами и открыли вечер.
Лиза откинулась на спинку стула, смакуя терпкий вкус первого глотка.
– Слушай, а как там твой новый ухажер? – спросила она. – Игорь, кажется?
– О, да, – сказала чуть разочаровано Даша.
– Да, вы же должны были наконец-то встретиться. Как все прошло?
– Даже не знаю, как и сказать, – начала свой рассказ Даша.
– Ну, как? Он тебе не понравился?
– Нет, что ты, очень даже понравился.
– А ты ему? Как чувствуешь?
– Вот в этом-то и загвоздка. Я этого не поняла, – растерянно ответила Даша.
– То есть как? Ты же всегда очень быстро в этом разбираешься.
– Я разбираюсь, но, понимаешь, тут другое… Он совершенно не обратил внимания на мою внешность, мое тело. Знаю, звучит глупо, женщины наоборот все время жалуются, мол, им всем одно надо. Похотливые взгляды и все такое, но нет, я не о том, не о взгляде. Я об ощущениях.
– Их всегда чувствуешь, – сказала Лиза.
– Да, точно! Всегда чувствуешь, когда мужчина испытывает физический интерес. Он может еще даже ничего не понимать, а по его телу уже пробегает ток, отрывистые электрические импульсы змейками шныряют по спине, животу, спускаются ниже. Он просто не может это контролировать, но женщина, которая стала причиной такой реакции, всегда знает об этом. Это химия.
Лиза так заинтересовалась Дашиным рассказом, что не заметила, как залпом выпила полбокала вина.
– И? – подталкивала она подругу к продолжению.
– Так вот, его реакция на меня была похожа на то, как если бы он увидел Буратино или манекена в витрине магазина. Ноль, зеро, ничего. Я не вызвала волнения в его теле… и тут я поняла, что хочу взволновать его душу. Пока просто захотела, ради любопытства.
– Подожди, а разговоры, знаки внимания?
– О, это по полной программе. Цветы, снять/надеть пальто, открыть дверь, пропустить вперед, вызвать такси, приобнять. Даже ручку поцеловал.
– Может, притворяется, дразнит? Цену набивает?
– Вот я и не поняла. Но пока мне это нравится. И, если это такая игра, что ж, поиграем. Как это называется? Кошки-мышки?
– Ой, не знаю, смотри не заиграйся, – предупредила Лиза.
– Думаешь, обведет вокруг пальца?
– Думаю, не стоит этого делать, если хочешь выиграть. В сердечных играх всегда выигрывает тот, кто в них не играет.
– Интересная мысль, кто автор?
– Бокал вина, – смеясь, ответила Лиза.
– Ладно, ты лучше расскажи что у вас с П.?
Мужчин, задержавшихся в их жизни больше месяца, было не принято называть по именам, только заглавные буквы. Некоторым это придавало недостающей загадочности, но чаще служило признаком ненормальности этих отношений. П. был как раз из разряда большинства. Они встречались с Лизой уже около года, но до сих пор его статус в ее жизни был неясен. Ни друг, ни любовник. Лиза редко говорила о нем, поэтому и сейчас ответила дежурным: «Все так же».
Увлекшись разговорами на вечную тему, они не заметили, как на сцену вышли музыканты, чтобы начать концерт. Их было трое: барабанщик, бас-гитарист и солист.
– Их что всего трое? – с удивлением и разочарованием спросила Даша.
– Не торопись, размер не имеет значение, ты же помнишь? – подмигнула Лиза.
Она повертела головой в поисках официанта и, не обнаружив его, сама разлила по второму бокалу. А барабанщик тем временем ударил по тарелкам, и по залу разлилось трескучее журчание металлических нот. Его призыв подхватил гитарист и следом за тарелочными нотами устремились натянутые упругие гитарные ритмы. Лиза сидела, раскрыв рот, будто готовая проглотить эту волшебную цельную, казалось, не нуждающуюся в дополнениях музыку, как вдруг зазвучал голос солиста. В нем поразительным образом хрипотца сочеталась с чистотой. Голос стал завершающей вишенкой на торте идеального музыкального десерта. Лиза закрыла глаза и явственно представила себе старый американский бар, сигары, виски, джаз. По коже пошли мурашки.
Даша начала пританцовывать сидя, упираясь головой в мягкую стену и ритмично ерзая бедрами по стулу. Лизе стоило больших трудов оставаться на месте. От танцпола ее удерживала только врожденная стеснительность и отсутствие на нем других людей. Композиции следовали одна за другой практически без пауз, не было времени перевести дух от этой музыкальной экспрессии.
– Теперь я поняла, зачем нужны мягкие стены, – сказала Даша, наклонившись ближе к Лизе.
– О, да, – ответила та.
Постепенно музыка затихла, солист отошел в сторону, чтобы выпить глоток воды и восстановить дыхание. Через пару минут он вернулся.
– А сейчас, дамы и господа, мы хотим сыграть для вас самую любимую нашу песню из репертуара Beatles, надеюсь, вы узнаете ее с первых аккордов. Кто знает слова, прошу, подпевайте нам. Поехали… – сказал он, вернувшись к микрофону.
Воцарилась тишина, гитарист взял несколько аккордов, барабанщик уверенно ударил по своему инструменту. «Шшш», – микрофон размножил шипение солиста на миллионы частиц, и они мгновенно ворвались в сердца людей. В эту секунду зал взвыл одобрительным возгласом.
– Here come ol’ flat-top he come, – продолжил солист.
Кажется, это называется точка невозврата. Лиза просто не могла усидеть под эту песню, она забыла стеснение, страх, ее уже абсолютно не смущало отсутствие других танцующих людей. «Come together right now over me», – пел музыкант, и она повиновалась. Она встала и пошла на его призыв. Свет красных прожекторов притянул ее магнитом, и она сама не заметила, как оказалась на танцполе, окутанная сценическим дымом, обласканная звуками, залюбленная аккордами. Ноты гладили ее нутро, звон тарелок вибрировал под лопатками, а кончик гитарной струны щекотал бедра. Ей было так легко и естественно, словно она всегда жила с этой музыкой. Плыла по волнам рассказанной по-новому старой истории, закрыв глаза, и не было больше ничего в этом мире. Только она, музыка, и хлынувший с улицы запах сирени, распаленной весенним дождем. На финальных аккордах Лиза запрокинула голову вверх и открыла глаза – в отражении зеркального потолка она увидела мужчину, стоящего у нее за спиной. От неожиданности она резко выпрямилась и повернулась к нему.
– Ну, привет, – сказал П.
– Ты?!

***

Они лежали в липкой темноте весенней ночи, едва соприкасаясь плечами. П. пускал колечки дыма, Лиза смотрела, как они растворяются в квадратных метрах кислорода.
– На такие концерты теперь только со мной, – сказал он, глядя в потолок.
Лиза приподнялась на локте и вопросительно посмотрела на него.
– Это еще почему? – ей вправду странно было это слышать.
Люди с длинными поводками. Он никогда не претендовал на ее свободу, так же как и она на его. Даже когда она думала, что ей бы этого хотелось. Он повернул голову и долго смотрел на нее. Наконец-то, отпустив демонов прошлого, он не боялся смотреть ей в глаза.
– Что молчишь? – впервые за это время Лиза поняла, что он действительно смотрит. На нее, в нее. Он видит. Смутившись, она отвела взгляд в сторону. Сквозь плотно задернутые шторы ничего не было видно. Она почувствовала, что комната – западня, которая не пускает ее мысли, ее вопросы наружу. Вот, даже окно закрыто. Все, что давно витало между ними, должно было быть сказано здесь и сейчас. Но она совершенно не была готова к этому, она трусила. И как в детстве, прячась от ужастиков за закрытыми глазами, она непроизвольно зажмурилась.
Он крепко прижал ее к себе. Ответом на ее вопрос был ритм их сердец, заполнивший комнату вместе с доносившимися с улицы звуками дождя. Это была музыка счастья.