В Питере — …

В Питере — …
Раньше я не писала о Питере. Думала, нельзя сходу, к нему ведь так запросто не подберешься. Я выжидала, присматривалась. Город-сказка, построенный на энтузиазме, болотах и костях, как писать о тебе? Тебя надо понять? Объяснить? Полюбить? Чего ты ждешь? Восхищения? Лести? Страсти? Какой ты? Старый и измученный или юный и готовый к обновлениям? Мне понадобилось пять раз побывать в тебе, у тебя, с тобой, чтобы решиться на этот разговор. И, знаешь, что я думаю?
1. Несмотря на твое имя, ты – безусловная стопроцентная женщина. Великий муж возжелал тебя, и вылепил, словно Галатею. Ты носишь его имя.
2. Ты – красивая, хотя любовь не всех твоих мужчин красила тебя и была щедрой (кто-то из них и вовсе откровенно обворовывал тебя).
3. Ты – гордая. Ты доказывала это всему миру долгих 872 дня. Он помнит об этом до сих пор.
4. Ты – холодная. Твои ветра пробирают до самого нутра, но завороженные людские вереницы тянутся пестрой тканевой гирляндой по Невскому туда, где еще холоднее – на набережную реки, разбросавшей тебя по разным берегам. Твоя ледяная прелесть убаюкивает как метель. И спишь, спишь…
5. Ты – дерзкая. Ты рождала и распинала бунтарей. На твоих улицах столько раз вершилась история, что, кажется, ты немного от этого устала: «Но каждый раз интересно, вдруг, они и вправду удивят меня».
6. Ты – колыбельная, взрастившая гениальных сумасшедших и сумасшедших гениев.
7. Мне кажется, будь ты и вправду настоящей женщиной из плоти и крови, ты бы никого не любила. Ты – журавль. Это гены.
Помнишь, еще каких-то пятнадцать лет назад ты была бедна, так и не оправившаяся от войны и перестройки ты дышала ветхостью. В воздухе витало увядание. Я думаю, тебе это шло. Сейчас ты разбогатела: выбелила фасады домов, наводнила вычищенные улицы дорогими машинами и бутиками, но, знаешь, странно… на них теперь больше нищих. На углу Грибоедова и Невского старые пальцы, перебирая на холоде клавиши аккордеона, колдуют «Вставай, страна огромная». Видимо, по случаю праздника… у меня мурашки не только от мороза. Где твои старики?
«Не с первого раза открывается тайна, а с тысячного рубля»… ты – обманщица. Я никогда не видела у тебя дождь, и вот теперь, наконец-то, ты показала свое истинное лицо, проплакав три дня. Великосветская дама превратилась в капризную маленькую девочку, которая хнычет моросью, не хочет отмечать странные праздники. «Хватит! – кричишь ты ветряным голосом, — Оставьте меня в покое, я уже перевидала достаточно». Будто вправду к тринадцатому (июня) успокаиваешься и светлеешь.
Кто у тебя сейчас? Полтавченко? Это из-за него ты приторговываешь или просто время такое?
На центральных полках твоих главных книжных магазинов несусветная проза женщин и сентиментальных мужчин, разухабистые сувениры и жвачка «Love is».
Насмотревшись тобой, вечером возвращаемся в наше временное жилье. Достаю одну из сумки, разворачиваю фантик: «Любовь – это готовить спагетти пока он готовит соус». Ой, ли? Говорю ж, ты – обманщица.
Через сутки длинный железный цилиндр на колесах умчит меня прочь. Но я вернусь. Мы не договорили, и ты мне нравишься.