На Дону все так же тихо

На Дону все так же тихо

Начну, пожалуй, с того, что я очень люблю и книгу Шолохова, и экранизацию Герасимова. И Урсуляка я люблю, у него прекрасные исторические сериалы: Ликвидация, Исаев, Жизнь и судьба. Но, несмотря на такое все любимое, честно скажу, я не горела желанием смотреть новый Тихий Дон. Во-первых, потому что старый – почти идеал, во-вторых, уже была неудачная английская попытка (гомосексуалист (при всем моем глубоком уважении) Руперт Эверрет в роли донского казака Гришки Мелехова – ну, это даже не смешно), в-третьих, картина еще до выхода была настолько распиарена, что, как только вышла на экраны, сети стали изобиловать отрицательными рецензиями и комментариями. Конечно же, я их прочитала, и желание смотреть фильм пропало окончательно.
Но все же меня не покидало любопытство, как у «Миража»: «неужели я сама не найду на все ответ». Ну, не мог Урсуляк снять плохо, если все остальные его работы хороши. Вот так я и села за просмотр.
Что сразу бросается в глаза, так это большое количество новых сцен, оно и понятно – Герасимов наснимал на 5,5 часов, а Урсуляк аж на 9. Стало быть, времени на изучение героев – с избытком.
Но, дабы не разводить тут школьное сочинение на тему: «Образ революции и белого восстания в произведении…» ограничусь семьей Мелеховых и Аксиньей (ибо для меня главными в этой истории всегда были они), остальных зацеплю по чуть-чуть.
Мужчины
Григорий в исполнении Ткачука прекрасен и не в последнюю очередь, потому что не сбивался с говора. Он, пожалуй, единственный кому это удалось, у всех остальных проскакивали моменты, особенно на длинных репликах, когда они переходили на свою обычную речь. Гришка версии 2015 более подвижный, молодой, резкий, но в то же время нежный. У Герасимова то ли не так очевидно доносятся причины тех или иных поступков Григория, то ли не углядела я у него. Но сейчас для меня очевидным стало то, что младший Мелехов – великий гуманист. Для него самое главное – люди. Не абстрактные идеи, а люди, которые их создают и воплощают в жизнь. Потому-то его и мотает от белых к красным и наоборот. Он не безыдейный, его идея – человек.
Безусловно, это самый внутренне богатый, сложный герой.
Маковецкий – прекрасный актер, но Пантелей не его персонаж. Он получился чуть ли ни самым комичным в постановке. А в моменты особенной радости, например, когда родила Наталья, у него в монологе и вовсе чётко просматривался Фима Полужид.
Кошевой-Коршунов – вместе, потому что они как отражение друг друга. Красные и белые. Злые и несчастные. Яценко и Ефремов вполне на своих местах.
Женщины
Наталья – хороша, хотя у исполнившей эту роль дочери Урсуляка, Дарьи, кажется, даже нет актерского образования. Вот что значит корни. К Аксинье я тоже привыкла, серии эдак на четвертой. Играет она неплохо, но, блин, реально практически полное отсутствие бюста портит картину. Может и глупо, мол, «все хорошо, вот только рамки бы побогаче», а все-таки без груди не то.
Вообще, первый раз три женских образа выстроились у меня в одну какую-то архаическую женщину, в которой полное отрицание жизни (Наталья) сочетается с ее неистовой жаждой (Дарья). Посередине стоит Аксинья, такая же приспособленка, как и Дарья, но с претензией на оригинальность.
Дарья – философ, она живет ради жизни и любит ради любви. Жаль, что автор прописал ей именно такую смерть. С одной стороны она опять сделала все по-своему – утопилась, но причина, по которой она эта сделала, этот диагноз… Шолохов этим хотел дать какое-то назидание? Видимо, в этом должен был быть какой-то воспитательный элемент. Хотя по мне, так Аксинья ничем не лучше в моральном плане, а может даже хуже. Для Дарьи секс – чистая физиология, честная сделка. Несмотря на свои похождения, она любит мужа, это видно. У Аксиньи же какая-то вечная садо-мазохистская драма, то нелюбимый муж, то любовь всей жизни Григорий, который тоже делал ей больно, то алчущий взаимности аристократ-эротоман, который потом и ухом не повел, когда нашел себе невесту подходящего происхождения.
Пожалуй, больше всего, по сравнению с фильмом Герасимова, у меня изменилось отношение к Наталье. Раньше она была для меня яснее всех: эта жертвенность, преклонение перед мужем, верность. Еще мне казалось, что она проиграла партию за Григория еще до ее начала. В этот же раз для меня стало очевидным, что она сама упустила его. Все было в ее руках, и она могла бы переломить ситуацию, если бы не вела себя так покорно. Именно это, на контрасте с Аксиньей, и оттолкнуло от нее Григория. Наталья, воспитанная в традиции, стала ее жертвой, попав в ситуацию, когда муж ее бросил, она, не зная как поступить и возлагая все свои надежды и чаяния на одного мужчину, не нашла ничего лучше, как совершить попытку самоубийства. Она правильная жена, но не хорошая. Не чувствует она своего мужчину, не понимает. А может потому и не чувствует, что не ее он и никогда им не был. Жалко ее, мне ее больше всех жалко. «Холодная ты, Наталья», — сказал ей Мелехов. Холодная… Справедливости ради стоит отметить, что ни одна из женщин его не понимала. В этом была личная трагедия Григория.
Ильинична – мудрая женщина. Наверное, потому что жила всю жизнь в смирении, подавлении и страхе. По той же причине и несчастная. Такое ощущение, что весь ее нереализованный женский протест воплотился в дочери – Дуняше, которая вопреки семье стала жить с Кошевым. Дуняша – настоящая донская кровь, единственное через что она, как и, собственно, все женщины этого романа, не смогла перешагнуть, так это через необходимость строить свою жизнь от и для мужчины, впрочем, это просто дух того времени.
С момента действия романа прошло сто лет, люди перестали жить в традиции, но не перестали страдать. Видимо, дело не в укладе, а в самом человеке – не может он без драмы.
А на Дону все так же тихо, величественная река неспешно несет свои воды к Азовскому морю, унося с собой бремя человеческих страстей…
В общем, кино получилось атмосферным, более близким по смыслу, по духу, более понятным. А еще оно, как и всегда у Урсуляка, музыкальное. Очень много лирического сопровождения, песен в исполнении самих героев. Эдакая вишенка на торте – придает произведению законченность.