Арчи

Арчи

Какой бы маленькой ни была страна, в ней всегда найдется место бескрайним паркам. Человеческий глаз порой столь недальновиден, что и горстка верст ему просторы. Было такое место и в Гранции – крошечной отметине в форме звезды на теле большого континента. Гранчане славились своей приветливостью, хорошим вкусом и любовью к прекрасному. Не случайно, что именно здесь развернулась история Арчи – самого молодого и романтичного клена, когда-либо существовавшего на свете.
Началась она, когда Арчи был еще безымянным пятидесятилетним юнцом. Парк, в котором он рос, был заложен по приказу первого правителя страны много-много лет назад. Здесь были собраны деревья со всего мира, но так как король питал слабость именно к кленам, им было отведено особое место. Арчи появился, когда имя основателя парка уже было легендой, а из живых свидетелей его доблести и добродетели остались лишь библиотечные книги. Словом, Арчи был последним посаженным кленом, на нем славная традиция обновления зеленых насаждений прервалась. Парк принял свой окончательный вид и больше не менялся.
Однажды осенью, как обычно подставляя уже скупому на тепло солнышку свои разноцветные листья-зонтики, клен неспешно проводил день. Каждой жилкой он жадно впитывал лучи и с грустью думал о том, что совсем скоро листва его пожухнет, опадет, и холодный северный ветер будет нещадно трепать ветки. Дети не часто забегали в эту часть парка, она была достаточно далеко от центрального входа, поэтому клены обычно созерцали диалоги неспешно прогуливающихся молодых и не очень пар или скрещенные за спиной руки одиноких людей. Но в этот день клен увидел мальчика и девочку лет десяти. Сначала они долго бегали вокруг него и разбрасывали опавшие листья, а потом уставшие повалились на багряную охапку и мальчик начал вслух читать книгу. Клен, хоть и был очень хорошо воспитан, не смог не поддаться соблазну послушать, о чем же она была. А была она о любви и ненависти, дружбе и предательстве, новых открытиях, победах и свершениях. Когда мальчик закончил чтение, клен, если бы мог плакать, уже выплакал бы весь свой сироп. Казалось, он мог бы часами слушать как читают книги, и почему ему раньше никто не читал? Перед тем как покинуть парк дети подошли к дереву, и мальчик достал из кармана перочинный ножик. «Арчи + Софи = Любовь» накарябал он на кленовой коре. Клену так понравилась ножевая щекотка и то, что он стал свидетелем этой трогательной детской влюбленности, что отныне он решил, что Арчи станет и его именем.
— Вот несносные, — зашелестел листвой старый клен, росший рядом с Арчи, — попортили тебе кору и убежали. Ну, ничего, ты еще молодой, может затянется со временем.
— Но почему? Нет, а мне нравится, что я теперь не такой как остальные, — ответил Арчи, — А вы слышали эту прекрасную книгу?
— Вот еще глупости. Я их принципиально не слушаю. Дорогой мой, ты поживи с мое, ни одной книге не удивишься. И потом я вообще против книг.
— Почему? – удивился Арчи.
— Вот чудак, — хмыкнул старый клен, — ты разве не знаешь, из чего их делают?
— Нет.
— Из древесины. Да, вот так, рубят нас под корень, перерабатывают, а потом марают. И ладно бы еще что-то стоящее писали, а то всякую ерунду. О природе не заботятся, — ворчал клен.
— Не может быть?! – удивлялся Арчи, — так это что, и я могу стать книгой?
— Плюнь три раза! Оно тебе надо? Живи и радуйся на воздухе, а то будешь прозябать в каком-нибудь портфеле.
В эту ночь Арчи не сомкнул глаз, настолько история о том, что книги делают из деревьев, и что он может однажды стать полотном для прекрасной истории, сочиненной человеком, впечатлила его. С тех пор он твердо решил, что однажды станет книгой.
Шли годы, парк приходил в запустение, дети уже не приходили сюда. Старый клен зачах то ли от неизвестной болезни, то ли он старости. А вот Арчи напротив набрал силу, вымахал еще на несколько метров, оброс пушистой кроной. Расцвел.
Увы, Гранция переживала не лучшие свои дни, сосед пошел на нее войной. Каждый день птицы, прилетавшие отдохнуть под тень, отбрасываемую листвой Арчи, приносили дурные вести. Один за другим города Гранции сдавались врагу. Варвары разрушали все на своем пути, грабили дома, убивали людей и… сжигали книги.
— Ужас, — сокрушался Арчи, — книги-то им зачем?
— Говорят, — сказала ворона, — книги – мудрость и сила народа, если их уничтожить, исчезнет история, люди забудут о своих корнях, победах и подвигах, их дух будет сломлен, и они уже никогда не смогут вернуть свою землю.
Арчи молчал.
— А еще я слышала, — продолжала ворона, — как один генерал сказал, что они напечатают свои книги. «Благо в этой варварской стране много деревьев», — процитировала она.
— Что? – возмутился Арчи, — это они нас еще и варварами называют? Сами все жгут и рушат, а варвары мы?!
— Ой, я в этом мало понимаю, — ответила ворона, — но насколько я успела их разглядеть, если перевести на наш птичий язык, для них курица не птица.
— В смысле? – не понял Арчи.
— Ну, то есть они – самые умные, культурные и замечательные, а все остальные и не люди вовсе, так, рабочая сила. Гранция уже не первая страна на континенте, которая сдалась. Говорят, они сейчас тут все захватят и пойдут на Восток. Там большая и богатая страна. А потом и весь мир будет их.
— У меня мурашки по коре от твоих рассказов, — сказал Арчи.
В этот момент они услышали гул, который нарастал с каждой минутой.
— Что это? – спросил Арчи.
— Машины, — со знанием дела ответила ворона, — много машин, кажется, едут сюда.
Она оказалась права, через некоторое время поляна перед кленами наполнилась машинами и людьми. Все были в военной форме. Арчи впервые видел военных, но почему-то сразу понял, что это враги. Кто-то рубил мелкие деревья вокруг Арчи, кто-то вытаскивал тюки из машин. Все это действо напоминало большой муравейник. Одни подгоняли других. Когда приготовления были завершены, стало ясно, что сейчас здесь запалят огромный костер. Только вот гореть там будут не дрова и щепки, а книги, вытащенные из привезенных мешков, и сваленные грудой высотой в несколько метров.
— Поджигай! – скомандовал кто-то из военных.
К костру подошел мужчина с факелом. Он был еще не стар, но жутко измучен и сер лицом. Озаряемый красным огненным светом, он поднял глаза и посмотрел на книги.
— Сэр, прошу Вас, не надо, — обратился он к приказавшему.
Как только Арчи услышал этот голос, он узнал его. Это был тот самый мальчик, который читал ему и дал свое имя. Сколько прошло лет? Двадцать? Тридцать?
— Молчать! Поджигай, если не хочешь гореть там сам. У нас с вами разговор короткий, — заорал военный.
— Умоляю, сэр, ведь это вся история нашей страны, — не унимался мужчина.
— Я напишу вам новую историю. Историю непобедимой Бурмании, а не вашей убогой Гранции. Последний раз говорю, поджигай.
Арчи повиновался. Он обошел бумажное хранилище памяти кругом и несколько раз опустил факел. Пламя вспыхнуло моментально, а в его отражении, казалось, вспыхнул и клен. Спустя несколько часов все было кончено.
— А теперь, топоры в руки и вырубите тут все к чертовой матери, — крикнул все тот же военный, — нам нужно сырье для новых книг.
Люди похватали инструменты и ринулись на беззащитные деревья, хотя кому какое дело до деревьев… беззащитны были и сами люди. Когда Арчи занес свой топор над кленом, последний отблеск угасающего костра упал как раз на то место, на котором он мальчишкой начертил: «Арчи + Софи = Любовь». Рука обмякла и упала плетью. В бессилии он опустился на колени, обнял дерево и разрыдался. Софи была мертва, их дом сгорел. Эта надпись – все, что еще, кроме никчемной жизни, осталось у него.
— Эй, ты чего не работаешь? Встать! Рубить!
— Я не могу, — сквозь слезы, не вставая сказал Арчи.
— Ты мне надоел, — ответил военный.
Так они поменялись местами. Человек покоится на том месте, где много лет рос клен, а клен стал жить среди людей. Арчи все же стал книгой. Какие странные инструменты порой находит судьба, чтобы исполнить наши мечты…